О Льве Иудовиче Футлике рассказывает Вячеслав Степанович Романов

«Живой концерт рождается только в органическом единстве общественного, нравственного и художественного действия. Когда нарушается одно из условий его природного триединства – исчезает жизненность всего концертного организма». Эта формула приведена автором Львом Иудовичем Футликом во вступительной части небольшой книжки «Рождение концерта»», напечатанной в двухтысячном году.

Казалось бы, что она относится только к той области деятельности Л. И. Футлика, которой он занимался последние годы жизни – преподаванием режиссуры в группах постановщиков театрализованных представлений в ПГИИК. Но стоит только чуточку изменить эту цитату, например, подставить вместо слова «концерт» слова – «театр», «телевизионная передача», «репетиция», «фестиваль»; вдруг обнаруживается, что это действительно формула, выражающая суть той многопрофильной работы, которой Лев Иудович занимался с конца пятидесятых годов прошлого до первых лет XXI века.

С формулами обычно имеют дело научные работники. Человек, занимающийся наукой, берет в качестве объекта какое-либо жизненное явление и стремится постигнуть его сущность, вскрыть те внутренние законы, по которым это явление развивается. Такими явлениями для молодого (в 50-е годы) режиссера с двумя дипломами (режиссерским и актерским) стали искусства  — театр, балет, телевидение. Но так уж устроена была личность этого человека, что все эти искусства для него были важны не сами по себе, а как органические части чего-то более широкого, чем каждое из них, ну, скажем так – духовной культуры.

Я не имею возможности говорить о его работе в профессиональном театре или с учениками балетных школ (в Перми и в Тбилиси), я мало знаком с его деятельностью в качестве режиссера кино и телевидения, но вся работа Льва Иудовича как режиссера народного театра и педагога-режиссера проходила на моих глазах все эти пятьдесят с лишком лет. Сначала это были годы моего ученичества в культпросветительном и народном театре, потом – совместной работой со студентами института культуры.

Эти заметки не являются  лирическими воспоминаниями о большом режиссере и педагоге. Я думаю, что сегодня гораздо важнее говорить о нем  как большом ученом. Как ни странно это звучит, но этот ученый так и не удосужился что-нибудь предпринять, чтобы получить хоть какую-то ученую степень, хотя всю жизнь занимался научной работой, т.е. постижением внутренней сути явлений духовной культуры – театра, балета, телевидения, театральной педагогики и т.д. и т.п., той наукой, которую с недавних пор называют культурологией.

Получилось так, что Л.И. занимался всю жизнь наукой, которой в действительности вроде бы и не было. Об этом профессор МГУКИ А.М. Арнольдов (доктор философских наук) пишет уже в этом веке: «Впервые идея необходимости науки о культуре была выдвинута в 40-ых годах прошлого века американским антропологом Лесли Уайтом. В 60-х годах она получила свою практическую, хоть и идеологически искаженную реализацию в Советском Союзе, в Институте философии АН СССР и на специально созданной кафедре теории  и истории культуры. Термин «культурология» для обозначения науки о культуре в России был фактически введен в 80-90-е годы ХХ века(хотя многие теоретики и историки культуры энергично выступили против из-за его двусмысленной расшифровки). Продолжение его рассуждений о новой науке – она (т.е. культурология) «… рассматривает культуру как специальный предмет изучения, как особую реальность, которая может быть познана, изучаема во всем многообразии ее механизмов и закономерностей.  Если понимать под философией объяснение жизни, то культурология – это объяснение культуры.» так высказывается профессор, работающий в специальном учебном заведении, но родственны его словам мысли у ассистента кафедры иностранного языка РГПУ им. А.И. Герцена Е.А. Ивлевой: «для российской науки преодоление изоляции от мировой гуманистической мысли органически связано и с  ликвидацией порожденной догмами советской идеологии гуманитарной малограмотности, а вместе с ней и размытостью терминологических границ научных дисциплин, составляющего систему гуманитарного знания.

О сложности решения этой задачи говорит пример становления культурологи как единой науки о культуре, ее происхождении, развитии и функционировании.  На начальном этапе ее утверждения, когда шел процесс переосмысления и систематизации теорий, рассеянных в философии, истории, археологии, антропологии, этнографии, социологии, политологии, региоведения, психологии, педагогике, информатике, семиотике лингвистике, фольклористике и других науках, она использовала и терминологию этих наук.

Сегодня культурология выступает как систематизирующий фактор интеграции знаний, взглядов и идей в различных областях культуры, как методологическая основа постижения культурных процессов и явлений, как стержень профессиональной деятельности и системы подготовки специалистов социально-культурной сферы».

Занимаясь народным театром (а Л.И. стоял у самых истоков того явления культуры, который в 60-80-х годах получил название «движения народных театров»), он подошел к этому делу не как к способу дополнительного заработка для профессионала, а как к серьезному явлению культуры, которое требует своего постижения и истолкования. Для этого он три раза в неделю тридцать три года подряд приходил на репетиции сначала в  первый в области народный ТЮЗ, а затем в народный театр молодежи ДК им. Ленина, приходил, чтобы понять, что же это за особое явление в театре, для чего он существует и как связан со всей духовной жизнью общества, что же это за процесс- «репетиция», какие в ней сталкиваются силы, как ими управлять руководителю театра. Для этого он организовал вместе с московским и местным ВТО десятки областных и зональных творческих лабораторий и театральных фестивалей. Для этого он предлагал руководителям народных театров области вести творческие дневники своих коллективов, а институтских студентов – творческие дневники своих репетиций. Все это в результате стало основой его методики, которую можно определить как теорию народного театра.

Особую ценность для нынешних редких энтузиастов народного театра «в эпоху духовного провала» имеет утверждение, которым начались эти заметки. Нынешним руководителям всякого рода театральных «затей» можно бы попробовать соединить эти футликовские социально-нравственно-художественные действия», чтобы убедиться, что это соединение под силу только действительно цельной личности, а не играющей эту «личность».

Все эти научные поиски оказались для Л.И. «совершенно практичной вещью», т.к. создали совершенно уникальную личность в масштабах Советского Союза, России, области, с уходом которой нынешние «европизаторы от культуры» выглядят уродливыми «карлами».

Наука Футлика не вписалась ни в психологию, ни в педагогику, ни в искусствоведение, ни в искусствознание…

Его наука – культурология. Он – первый культуролог в Пермской области, а его небольшие по объему, но огромные по значению книжки со временем разойдутся цитатами во многие культуроведческие диссертации (может быть без сноски об авторе, если время такое – воровское — интернетовское).

В.С. Романов, преподаватель специализации «Театральное творчество«